Генералы Грозного Царя. Откуда были родом воеводы Ивана IV?

13:45
/
33
/

Воеводы и царь XVI в.

Летом, 1572 года около деревушки Молоди в 50 верстах от столицы, решалась судьба Москвы и даже шире — судьба России. Крымский хан Девлет Гирей, собрав всех воинов, кого только смог в своем ханстве, заручившись поддержкой турецкого султана, отправился нанести Москве уничтожающий удар. Ему противостояли земские войска под началом князя Михаила Воротынского и опричный отряд боярина Дмитрия Хворостинина. В ходе умелого маневрирования, смелых тактических действий и стойкости русских воинов, относительно небольшим силам московских воевод, все же удалось нанести сокрушительное поражение, превосходящим в несколько раз войскам крымского хана.

Эта битва примечательна тем, что в ней бок о бок действовали русские полководцы из разных социальных групп с точки зрения системы местничества. Так вторым воеводой был Дмитрий Хворостинин, который будучи не самого знатного происхождения, с точки зрения родовитости никак не соответствовал высоте занимаемой должности, но, благодаря мастерству, решительности, военному таланту, а не тому, чей предок, когда-то что-то сделал и была одержана эта блестящая победа.

Местничество — система порядка занятия государственных и военных должностей, в соответствии со степенью знатности рода в Московском государстве, как механизм государственного аппарата, местничество имело свои достоинства и недостатки, но лишь на определённом этапе.

Во время формирования московского государства Великие князья в борьбе с ростово-суздальской элитой опирались на московское боярство. В последующем, с присоединением удельных земель их князья включались в элиту московского царства и в связи с тем, что они были Рюриковичами и Гедиминовичами, априори были знатнее старомосковского боярства. Следовательно, положение в государственном аппарате могли занимать более высокое. В то же время московские князья понимали, что сепаратистские настроения еще вчера независимых правителей (а теперь их вынужденных подчиненных) весьма сильны в среде княжичей и продолжали опираться на старомосковских бояр.

Однако к началу правления Ивана Грозного титулованная аристократия стала занимать практически все высшие воинские должности в московском государстве. Сама система местничества приводила к этому, ведь в соответствии с ней, не мог какой-нибудь Гедиминович подчиняться во время военного похода или сражения каким-нибудь Басмановым или Колычевым.

Так или иначе, а титулованная аристократия с ролью военной элиты худо-бедно справлялась, пока войска действовали на южном направлении. Только вот, когда началась Ливонская война многие князья стали поглядывать на западного соседа, с которым не так уж и давно у них были сюзеренно-вассальные отношения. Неудачи, которые стали преследовать русские войска породили у царя подозрение, что среди его воевод закралась измена. Эти подозрения только усилились, ведь княжичи не стали целовать крест сыну Грозного Царя — Дмитрию, когда Иоанн Васильевич слег с тяжелой болезнью, княжичи смотрели на двоюродного брата царя — Владимира Старицкого, который в соответствии со старой системой наследования имел больше прав на престол, нежели малолетний сын Грозного.

Опричнина, которая была лишена жесткой системы местничества, где царь мог сам назначить того или иного полководца, не особо переживая на счет: «А будут ли ему подчиняться вверенные полки под началом более знатных по происхождению полководцев?!».

Действительно, в период опричнины доля незнатных военачальников, командовавших крупными соединениями московского государства, растет. Здесь можно отметить, что незнатный в данном случае не говорит про то, что воевод набирали из абы кого, потому что это были такие же потомственные служилые люди, как и княжичи, только из семейств менее родовитых. Они получили приблизительно одинаковое воспитание и прошли ту же школу военной жизни. Просто в боярских книгах их семьи были записаны на менее высокие места.

Исследователи отмечали, что русские командиры тактическим уровнем ничем не уступали, а зачастую превосходили своих соперников из Литвы и Польши. Большая часть сражений Ливонской войны, русская армия выиграла. Тем не менее, на стратегическом уровне, где руководили представители титулованной аристократии решения часто бывали катастрофическими.

Таким образом, в начале правления Ивана Грозного военное руководство было представлено в основном удельными князьями. А вот с объявлением опричнины ситуация меняется, и старомосковское дворянство занимает все больше высших командных постов. В это время воеводами становятся представители таких боярских родов как: Одины-Плещеевы, Басмановы и др.

Но, Иван Грозный спустя некоторое время разочаровался и в старомосковском боярстве. Этот слой служилых людей не оправдал те надежды, которые возлагал царь на него. Получив власть в свои руки, бояре стали главным образом заботиться о собственном благосостоянии и часто в ущерб государственным интересам. Так воевода боярин — Иван Петрович Яковлев Хирон во время осады Таллина (тогда крепость Колывань), после того, как не удалось взять город штурмом подверг его окрестности тотальному разграблению, чем отвратил от московского царя тамошних жителей, которые на тот момент колебались чью сторону принять: Литвы или России.

После окончания опричнины Иван Грозный начнет назначать на командные посты удельных князей второго и третьего порядка. Именно из таких князей и был Дмитрий Иванович Хворостинин, который один из главных героев битвы при Молодях, о чем и шла речь в начале статьи. Впрочем, на ход Ливонской войны это уже никак повлиять не могло. Страна более двадцати лет воевала фактически на несколько фронтов, где элита была дезорганизована в ходе опричнины, а вскоре и царь Иоанн Васильевич занемог и скончался, не оставив после себя дееспособного наследника. Спустя непродолжительное время началась кровавая смута, которая поставила на грань выживания само государство. Однако, это уже совсем другая история.

+5
Нет комментариев. Ваш будет первым!