«Опричное дело» Ивана Грозного

«Опричное дело» Ивана Грозного

Одной из главных загадок российской истории является учреждение Иваном IV своего личного, отдельного от государства удела – печально знаменитой опричнины.


Странное «бегство» Ивана IV


3 декабря 1564 г. на Руси случилось неслыханное. Иван IV, законный монарх, власть которого вроде бы никто не оспаривал, без объявления причины уехал из Москвы в неизвестном направлении.

«Опричное дело» Ивана Грозного
М. Панин. Выезд Ивана Грозного из Москвы перед опричниной, картина 1911 г.

Царь, конечно же, не обязан был получать разрешения на выезд из столицы, но информировать Думу о своих планах и оставить какие-то распоряжения на период своего отсутствия был должен. При этом он постарался сделать всё возможное, чтобы о его отъезде узнало всё население Москвы. Царь забрал войско, государственную казну, церковные реликвии, детей, а также и многих бояр с их семьями. Это была демонстрация то ли бегства, то ли какой-то экстренной эвакуации. Видимых и понятных причин для таких действий просто не было. Слухи по Москве пошли нехорошие и очень тревожные, в том числе и о скором, доселе небывалом, походе татар на Святую Русь. Две грамоты Ивана IV, пришедшие в Москву из Александровской слободы в первых числах января 1565 года, ничего не прояснили, а только окончательно запутали ситуацию. В первой из них беглый царь Иван обвинял бояр в многочисленных обидах, которые те нанесли ему «по его малолетству» (царю на тот момент было более 34 лет), а духовенство – в укрывательстве каких-то «изменников». А во второй, обращённой к торговому и посадскому населению Москвы, говорилось, что на простой люд царского гнева нет, и ни в чём их Иван не упрекает.

«Опричное дело» Ивана Грозного
Иван IV на портрете, хранящемся в Кунсткамере

Напомним, что в детстве и юности Иван IV действительно подвергался унижениям со стороны бояр Шуйских и Бельских. Сам он вспоминал потом:

«Иван Шуйский ходил раньше в ветхой шубёнке, а теперь ест на золоте… А мы какой нужды не натерпелись, лишаясь даже пищи и одежды!»

Он же:

«Бывало, в моём присутствии кладёт обутые в сапоги ноги на постель отца моего.»

Однако ещё в декабре 1543 г. (21 год назад) Иван IV приказал псарям схватить поверившего в своё всесилие Андрея Шуйского и бросить его в темницу. Слуги тогда «перестарались» – задушили боярина. Но для Ивана в итоге получилось ещё «лучше»: остальные бояре поняли, что «шутки» с царём закончились, и сразу поумерили свою спесь.

В 1564 году при Иване IV, конечно, никто ноги в сапогах на постель не «закидывал», и нужды в одежде и пище он не терпел. Уже были взяты Казань (1552 г.) и Астрахань (1554 г.). Более того, царь избавился и от надоевших ему членов Избранной рады: в 1560 году были отправлены в ссылку Адашев и Сильвестр, Андрей Курбский в 1564 г. бежал в Польшу.

В распоряжении историков нет никаких сведений о наличии серьёзной боярской оппозиции власти Ивана IV на момент его отъезда из Москвы. И никаких народных бунтов, которыми так богата история Руси, тоже в это время ни одним из источников не зафиксировано. Внешнеполитическая ситуация также была вполне благоприятна. Совсем недавно (осенью 1564 года) Алексей Басманов и его сын Фёдор отразили нападение крымских татар Девлет-Гирея на Рязань, а потом преследовали их, захватив 500 пленных, среди которых оказался мурза Мамай.

«Опричное дело» Ивана Грозного
Таким увидели Алексея Басманова зрители знаменитого фильма «Иван Грозный» (С. Эйзенштейн, 1944 г.)

События на фронтах Ливонской войны в то время особой тревоги не вызывали – основные неудачи были впереди.

Некоторые историки пытались связать бегство царя из Москвы с гибелью его первой жены Анастасии, в отравлении которой он якобы подозревал бояр. Мол, испугался Иван, что и его отравят – вслед за женой. Однако Анастасия умерла за полгода до тех событий (27 июля 1560 г.), и не внезапно, а после тяжёлой болезни, продолжавшейся 10 месяцев. Да и горе Ивана IV после смерти жены было совсем непродолжительным. Через восемь дней он заявил придворным:

«Всегда ли мне плакать? Не повредить бы здоровья моего драгоценного. В утешение скорби своей хочу жениться.»

Складывается впечатление, что больная жена уже давно была ему в тягость, и царь ждал её смерти, которая развязала бы ему руки и позволила вступить в новый брак.

В общем, никто в Москве ничего не понял, но от имени митрополита, бояр и посадских людей в Александровскую слободу к Ивану было отправлено посольство с просьбой вернуться и продолжить царствование. Иван согласился, но не задаром, а с условиями. Первым из них было право свободной расправы над «изменниками» и неугодными ему лицами. А вторым – отделение царского «обихода» от остального государства. Себе царь взял такие города, как Можайск, Вязьма, Козельск, Белев, Перемышль, Медынь, Галич, Суздаль, Вологда, Кострома, Плёс, Кашин. В Москве для своих людей он получил Арбат, Сивцев Вражек, Никитскую улицу. А главной резиденцией царя теперь стала Александровская слобода (современный город Александров, Владимирская область).

«Опричное дело» Ивана Грозного
Иоганн Теодор де Бри. Александровская слобода. Пир при дворе Ивана IV. Гравюра начала XVII века

«Опричное дело» Ивана Грозного
Музей-заповедник «Александровская слобода»

Так появилась знаменитая опричнина, о которой Ключевский писал, что она:

«Оберегая государя колебала самые основы государства. Направленная против воображаемой крамолы, она подготовляла действительную.»

Следует сказать, что у слова «опричнина» два значения. Первое – «вдовья доля», которую давали жёнам умерших знатных вельмож. Второе – лучшие блюда, которые хозяин на пирах оставлял при себе, чтобы делиться ими с избранными гостями. Какое из них имел в виду Иван IV? Это, видимо, знал лишь сам царь.

«Опричное дело» Ивана Грозного
Плохо заметный единственный подлинный прижизненный портрет Ивана Грозного на переплёте первопечатного «Апостола» 1564 года

Страх Ивана Грозного


Но в чём же был смысл этого представления с отъездом царя из Москвы? Многие историки видят в нём не слишком искусный спектакль, благодаря которому Иван IV с всенародного позволения начал многолетние репрессии против своих подлинных и мнимых врагов. Однако известно, что за полтора месяца, проведённые тогда царём в Александровской слободе, он разительно изменился. Некоторые источники утверждают, что Иван заметно постарел и даже облысел. Очень похоже, что его переживания и страх были искренними и непритворными. И это очень странно, потому что бояться ему, в общем, было нечего. Рядом с Иваном и под его присмотром находились сыновья и основной претендент на престол – двоюродный брат Владимир Старицкий, связанный двумя «крестоцеловальными» грамотами на верность. И с царём была верная ему армия, которую он увёл из Москвы. Попробовал бы кто-нибудь при таких обстоятельствах объявить о претензиях на царский трон?

«Опричное дело» Ивана Грозного
Иван IV. Парсуна. XVI в.

Но и в дальнейшем какой-то неподдельный и не поддающийся объяснению страх преследовал Ивана IV. Он вполне серьёзно просил у английской королевы Елизаветы убежища для себя и своей семьи на случай бегства из страны и начал строительство кораблей, на которых можно было бы добраться до Лондона. Государственная казна была перевезена в Вологду. В Кирилловском монастыре он приказал подготовить кельи для себя и своих сыновей. Паранойя? Но при этом борьба царя с «изменниками» отличается странной непоследовательностью, которая мешает объяснить его действия и психическим заболеванием, и соображениями государственной целесообразности. Соглашаясь, что борьба за централизацию власти была необходима, В. Ключевский недоумевал:

«Надобно было или устранить боярство как правительственный класс и заменить его другими, более гибкими и послушными орудиями управления, или разъединить его, привлечь к престолу наиболее надёжных людей из боярства и с ними править… предстояло действовать против политического положения целого класса, а не против отдельных лиц. Царь… заподозрив всё боярство в измене, бросился на заподозренных, вырывая их поодиночке, но оставил класс во главе земского управления.»

Вот наиболее яркий пример непоследовательности Ивана IV. В 1569 году он заставил выпить яд своего двоюродного брата Владимира Старицкого, его жену и старшую дочь, истребил всех приближённых князя. То есть вроде бы уничтожил саму возможность мятежа или попыток сепаратизма со стороны этой влиятельной и знатной семьи. Но зачем же он потом передал сыну казнённого Владимира его удел и титул? Где тут можно увидеть борьбу Ивана IV за централизацию власти?

Другие влиятельные боярские семьи, члены которых вели происхождение от удельных князей, также сохранили свои земельные владения. Место уничтоженных авторитетных и старших представителей семей заняли младшие и второстепенные, которые продолжали оставаться полновластными и полунезависимыми правителями своих вотчин.

Странности «погрома Новгорода»


Все знают о разгроме Иваном Грозным Новгорода во время похода 1569-1570 гг. (по пути он заодно разорил и Ярославль). Однако в 1569 году были разорены также Тверь, Медынь, Торжок, Вышний Волочек. Напомним, кстати, что Медынь была опричным, то есть принадлежавшим лично царю, городом – и это не спасло её от разгрома опричным же войском.

Если поход Ивана IV против Новгорода ещё можно пытаться объяснить необходимостью борьбы с сепаратными настроениями его жителей, то карательные операции против других городов вызывают недоумение. При этом все погромы вполне мирных и не мятежных городов носили характер войсковой операции. Впереди и по флангам армии опричников якобы шли отряды, задерживавшие либо даже уничтожавшие всех людей, которые имели несчастье встретиться им на пути. Обречённые города окружались и блокировались, чтобы ни у кого не было возможности выйти из них. Невольно складывается впечатление, что Иван Грозный что-то (или кого-то) искал в них и очень старался, чтобы неведомый нам противник не ускользнул от него.

«Опричное дело» Ивана Грозного
Савичев А. Въезд Иоанна IV Грозного в Новгород 8 января 1570 г.

Как известно, особенно сильно пострадал Новгород. Утверждают, что в январе-феврале 1570 г. в городе были разграблены не только торговые склады и лавки, но также церкви и монастыри, уничтожено всё духовенство, и даже что в округе на 200-250 вёрст был сожжён весь хлеб и перебит скот. В общем, считался «лёгким и благодатным» день, когда в Волхов связанными бросали только 500-600 человек.

Между тем «немец» Штаден, которому вроде бы полагается «клеветать» на русского царя, пишет, что в Волхове топили не людей, а ненужное имущество казнённых:

«Все, что воинские люди не могли увезти с собой, то кидалось в воду или сжигалось. Если кто-нибудь из земских пытался вытащить что-либо из воды, того вешали.»

Но ещё интереснее другое свидетельство этого автора:

«Большую часть их (казненных) составляли поляки.»

То есть репрессированы были в основном иноземцы и их новгородские сторонники.

Шлихтинг и Гваньини тоже оказались весьма «скромными» и умеренными авторами. Рассказывая о тех событиях, они пишут о 2770 убитых горожанах, правда, прибавляя:

«Не считая черни» (Шлихтинг) и «Не считая бедного люда и женского пола» (Гваньини).

Шлихтинг вдобавок сообщает, что из 300 арестованных и отданных под суд бояр 184 были признаны невиновными.

Таубе и Крузе доводят число жертв до 15 тысяч человек (с ними, кстати, солидарен А. Курбский). Но и это гораздо меньше цифр, приводимых в Новгородской и Псковской летописях – 30 тысяч и 60 тысяч соответственно. Однако всех переплюнул Джером Горсей, перед которым Иван IV якобы хвастался своими сокровищами:

«Опричное дело» Ивана Грозного
А. Литовченко. Иван Грозный показывает сокровища Джерому Горсею

Англичанин, ничтоже сумняшеся, пишет о 700 тысячах (!) жертв, что полностью компрометирует его свидетельство.

В настоящее время считают, что в середине XVI столетия население Новгорода не превышало 30 тысяч человек. Папский нунций Антонио Поссевино, посетивший Новгород в октябре 1581 г. и в январе 1582 г., оценивает численность его населения в 20 000 человек. А. А. Зимин и А. Л. Хорошкевич в книге «Россия времени Ивана Грозного» приводят «среднюю» цифру – 26 000 человек.

В поминальных списках новгородских синодиков за тот год содержатся имена 2800 человек (цифра очень близкая к данным Шлихтинга и Гваньини), но далеко не все они были убиты: часть умерла по естественным причинам.

В братской могиле у Рождественского храма найдены останки примерно 10 тысяч человек, однако в 1570 году в Новгород пришла чума, и, вполне возможно, именно она, а не репрессии Ивана IV, нанесла главный удар по этому городу.

Количество казнённых вряд ли могло превышать две с половиной тысячи. А знаменитый Малюта Скуратов своём докладе («сказке») и вовсе утверждает, что в Новгороде казнены были 1490 человек и 15 убиты из пищалей (возможно, при попытке оказать сопротивление). Вряд ли он хотел преуменьшить «подвиги» верных царю опричников.

Любопытно, что Торговую сторону Новгорода Иван IV после тех событий взял в опричнину и построил здесь свой дворец. Но в начале 1572 года, формально не отменив этого разделения города на опричную и земскую части, царь фактически восстанавливает традиционную систему управления. Он назначает своим наместником боярина Мстиславского, которому теперь вынужден был подчиняться опричный боярин П. Пронский. В том же 1572 году якобы полностью разорённый Новгород стал царской ставкой и тыловой базой ведущей Ливонскую войну русской армии. В него доставляется государственная казна и размещается в церковных подвалах земской (не опричной) части города.

Некоторые историки считают, что рассказ о Новгородском погроме Ивана IV более соответствует действиям в этом же городе его деда – Ивана III, которого современники также называли Грозным. Он тогда (зимой 1487 года) выслал из Новгорода всех бояр, всех самых богатых купцов и половину купцов «средней руки», а также около 7 тысяч горожан. Возможно, в воспоминаниях потомков и сочинениях поздних авторов эти два события слились в одно.

Многие думают, что после погрома, учинённого Иваном IV, Новгород стал обыкновенным русским городом, но это неверно: он сохранил право чеканки монеты и самостоятельности в дипломатических сношениях с Ливонией и Швецией. И ради чего же тогда был совершён этот поход? И, самое главное, каким был результат? Если Иван IV действительно боролся против новгородского сепаратизма – то прямо противоположным. В период Смутного времени новгородцы единогласно постановили отложиться от Москвы и приняли шведский корпус генерала Делагарди.

Академик С. Б. Веселовский не смог найти в репрессиях Ивана Грозного никакой системы. Царский гнев не был направлен на какие-то отдельные социальные группы – боярство, купечество или духовенство. Репрессиям выборочно подвергались отдельные семьи, которые целиком вырезались. В разоряемых городах и уездах в одинаковой степени страдали все их жители – независимо от происхождения, положения в обществе и богатства.

«Лучшие города и худшие люди» для Ивана IV


Ещё одно противоречие во внутренней политике Ивана Грозного заметил В. Ключевский, который писал:

«Государь, объявив перед лицом всей земли, что все бояре изменники и что на простых людей опалы и гнева нет, оставил этих верных ему простых людей под властью Боярской думы, наполненной изменниками.»

Для себя же царь выбрал «лучшие города и худших людей», которых служившие в опричнине иностранцы неполиткорректно называли убийцами и подонками.

Альберт Шлихтинг писал:

«Начал собирать опричнину, то есть убийц, связав их с собой самыми тесными узами повиновения… которых набрал из подонков-разбойников. Если он примечал где-нибудь человека особо дерзкого и преступного, то скоро привлекал его к сообществу и делал слугой своего тиранства и жестокости.»

Любопытно, что попавший в плен к татарам опричник Василий Грязнов в письме к Ивану Грозному (с просьбой о выкупе) уверял царя, что лично «закусал до смерти» 6 человек.

Генрих Штаден утверждал, что, согласно присяге, опричники не только не имели право поддерживать связь с кем-либо из «земщины», но должны были отказаться даже от отца и матери, если те были «земскими».

Но и опричники отнюдь не чувствовали себя в безопасности.

О том же писали Таубе и Крузе. Если верить воспоминаниям иноземцев, опричник, уличённый в каких-либо отношениях с земцем, убивался без суда, вся семья его знакомого вырезалась.

А уже цитировавшийся нами Шлихтинг утверждает:

«Скажет ли при дворе кто-нибудь громко или тихо, посмеётся или поморщится, сейчас же возникнет обвинение, что ты заодно с врагами или замышляешь против царя.»

Другой странностью было почти обязательное присутствие Ивана Грозного на «допросах с пристрастием». Удовольствие довольно сомнительное: либо этот царь был законченным садистом, либо – очень большим было его желание услышать ответы на какие-то вопросы.

Судьба опричников


А потом Иван Грозный вдруг «вылечился» от своего страха – где-то около 1571 года. В измене были обвинены бывшие ближайшие соратники царя, и на московских площадях были казнены не только рядовые исполнители, но и высшие руководители опричнины – Басманов, Вяземский, Грязнов и некоторые другие. В их уничтожении самое активное участие принял Малюта Скуратов, погибший потом во время штурма ливонской крепости Пайда 1 января 1573 г. Почувствовав, что ситуация изменилась, фактически бегут из России все четыре упоминавшихся нами иноземца. А затем вышел царский указ о запрете упоминать само слово «опричнина». Официально она, вопреки распространённому мнению, при жизни этого царя упразднена не была, просто опричники стали «дворовыми людьми», опричные города и земли – «дворовыми». Царь пишет завещание, в котором решение вопроса о судьбе опричнины передаётся на усмотрение его сыновей – Ивана и Федора: «как им прибыльнее, и чинят». Самому Ивану IV, похоже, и опричнина, и опричники теперь не нужны и не интересны.

«Опричное дело» Ивана Грозного
Скульптурный портрет Ивана IV (реконструкция по методу Герасимова)

Иногда пишут, что причиной изменения отношения Ивана IV к опричникам стала их неспособность защитить в 1572 г. Москву от татар. Однако это не совсем верно: в знаменитой битве при Молодях (между 29 июля и 2 августа 1572 года) участвовали также и опричники, которыми командовал Дмитрий Хворостинин – и сражались они очень хорошо. Их передовой полк разбил татарский арьергард и потом привёл основную армию к холму, на котором уже был развернут гуляй-город. Но тогда произошло дотоле немыслимое: опричники вошли в состав земского войска и подчинялись земскому воеводе Михаилу Воротынскому. То есть битву при Молодях выиграла объединённая русская армия. И причина здесь путается со следствием. Иван IV не разгневался на опричников после той битвы, а поставил их в подчинённое положение потому, что уже до её начала принял решение по их дальнейшей судьбе.

Резко изменился и тон Ивана Грозного при обращении с англичанами. Королеву Елизавету он в переписке теперь именует не «высокородной нашей сестрой», а «пошлой девицей, которой… правят мужики торговые». Английскому послу сообщается об отзыве запроса на «политическое убежище» для Ивана IV и его семьи. На товары английских купцов был наложен арест. Прекратились все работы по укреплению Вологды, останавливается строительство других опричных крепостей.

«Масла в огонь» подливает известный факт: многие документы эпохи Ивана Грозного были изъяты из архивов по приказу митрополита Филарета (отца Михаила Романова) и царя Алексея Михайловича (внука Филарета), о чём сохранились документальные свидетельства делопроизводителей того времени. А в начале XIX столетия из архивов исчезли и материалы сыскного дела о «Новгородской измене». В Переписной книге Посольского приказа в 1626 году даётся такое описание этих документов:

«Статейный список из сыскного из изменного дела 78 (1570) году на Новгородского Епископа на Пимена, и на новгородских Дьяков, и на Подьячих и на гостей, и на Владычных Приказных, и на Детей Боярских и на Подьячих.»

«Чистку архивов» обычно объясняют тем, что Романовы обосновывали свои права на престол исключительно свойством с Иваном IV через его первую жену – Анастасию Захарьину-Романову. И, видимо, были какие-то неудобные для новой династии факты, которые они и решили предать забвению. Возможно, некоторые из уничтоженных тогда документов могли бы дать ответ на вопрос о причинах появления опричнины.

О возможных причинах страха Ивана Грозного мы попытаемся поговорить в следующей статье.

Подписывайтесь на наш канал в Telegram
+7
Нет комментариев. Ваш будет первым!